Бой у мыса Сарыч 18.11.1914 г.

Бой у мыса Сарыч - морское сражение Первой мировой войны, произошедшее между силами Черноморской эскадры Российской империи и немецкими (квазитурецкими) крейсерами "Гебен" и "Бреслау". Последние в сильном тумане наткнулись на мощную русскую эскадру. В ходе завязавшегося боя "Гебен" получил многочисленные попадания с линкора "Евстафий" и счел за благо ретироваться. Другие корабли существенного влияния на сражение не оказали. Бой вошел в историю как один из немногих случаев, когда броненосцы справились с намного более мощным кораблем эпохи дредноутов.

Место действия: Черное море, близ мыса Сарыч.

Участники:

Российская империя:

Германская империя:

  • "Гебен", линейный крейсер типа "Мольтке";
  • "Бреслау", легкий крейсер типа "Магдебург".

 

 

Схема боя у мыса Сарыч 

Итоги сражения

Германская империя

  • повреждения линейного крейсера "Гебен";
  • от 16 до 115 погибших;
  • до 59 раненных.

Российская империя

  • незначительные повреждения линкора "Евстафий";
  • от 35 до 55 погибших;
  • 25 раненных.

 

 

Ход сражения.

Расстановка сил.

"Гебен" под турецким флагомПоявление в августе 1914 г. на Черном море немецкого линейного крейсера "Гебен" резко изменило соотношение сил. Если к началу Первой мировой войны преимущество русского флота над турецким было почти абсолютным, то после прихода новейшего немецкого корабля свобода действий черноморских сил Российской империи была сильно ограничена. "Гебен" имел подавляющее превосходство над любым из русских кораблей: он был намного быстрее, лучше бронирован, а вооружение из 10 283-мм орудий не оставляло шансов даже самым совершенным броненосцам. Первые черноморские дредноуты России еще не вступили в строй, поэтому серьезных угроз для немца просто не было.

В то же время, имея безусловное индивидуальное превосходство над противником, при столкновении с группой устаревших броненосцев возможность победы "Гебена" уже была весьма спорной. Понимая это, немцы старались истребить Черноморский флот по частям, избегая столкновения с объединенными главными силами. Все это было очевидно и для русского командования, поэтому индивидуальные действия кораблей флота исключались: отныне все операции надлежало проводить крупными группами, напасть на которые линейный крейсер не рискнул бы.

За три дня до сражения.

Броненосцы Черноморского флотаВ середине ноября главные силы Черноморского флота в составе 5 броненосцев, 3 крейсеров и многочисленных вспомогательных кораблей вышли для бомбардировки Трапезунда и расстановки минных заграждений. Выполнив задачу, эскадра взяла обратный курс и направилась в Севастополь. Тем временем, "Гебен" и "Бреслау" направились на перехват русских кораблей, надеясь при благоприятном стечении обстоятельств уничтожить их по одному. Выход немецких рейдеров в море не остался незамеченным: командующий русскими силами адмирал Андрей Августович Эбергард получил известие об этом почти сразу.

Таким образом к боестолкновению черноморские силы были готовы, хотя к нему и не стремились. Более того, понимая неизбежность встречи с немецким линейным крейсеров, флот разработал тактику, позволявшую уничтожить сильного противника. Суть ее сводилась к тому, что группа броненосцев, централизованно наводя огонь тяжелых 12-дюймовых орудий добьется огневого превосходства и потопит "Гебен". Управление огнем возлагалось на офицеров линкора "Иоанн Златоуст", причем эта техника ведения боя была моряками в должной степени отработана.

В целом, сложно сказать, на что рассчитывали немцы, планируя атаковать силами двух кораблей едва ли не весь Черноморский флот. Даже с учетом выдающихся характеристик "Гебена" подобный план представляется несколько самонадеянным.

Бой у мыса Сарыч.

Повреждения каземата броненосца "Евстафий"Встреча состоялась 18 ноября 1914 г., когда русская эскадра находилась недалеко от мыса Сарыч вблизи Севастополя. Около 11:40 часов дня крейсер "Алмаз", выполнявший роль разведчика, обнаружил на горизонте дымы, о чем немедленно сообщил командующему флотом. Вскоре засекли и радиопереговоры "Гебена" и "Бреслау". Немцы должной осмотрительности, напротив, не проявили, поэтому продолжали движение прежним курсом не подозревая о том, что впереди их ждут пять тяжелых броненосных кораблей. Подобной беспечности способствовал и сильный туман, резко ограничивающий прямую видимость.

"Алмаз" отошел назад под защиту линейных кораблей, его примеру последовали и два крейсера типа "Богатырь". Миноносная флотилия также расположилась за основными силами, ожидая удобного шанса выйти в торпедную атаку. Здесь русским командованием была допущена ошибка, которая, возможно, спасла "Гебен" от быстрой гибели: кильватерная колонна броненосцев не была развернута в боевой строй бортом к противнику, что не позволяло использовать всю огневую мощь эскадры. 

Около 12:15 "Гебен" и идущий за ним "Бреслау" буквально напоролись на броненосец "Евстафий", обнаружив его в тумане на дистанции около 7 км от себя. Подобная дистанция была идеальной для тяжелых русских орудий, особенно учитывая, что немецкие моряки были застигнуты врасплох.  Как уже говорилось, "Гебен" имел подавляющее преимущество над любым русским кораблем, но в тех условиях, в которых он оказался у мыса Сарыч, это не значило ровным счетом ничего.

Первый же двухорудийный залп "Евстафия" поразил немецкий корабль: из пробитого орудийного каземата на корме вырвался столб пламени. Следующие залпы русского флагмана оказались не менее точны: за 15 минут боя в "Гебен" попало 3 12-дюймовых снаряда и 11 снарядов калибром 203 и 152 мм. После первого попадания немец начал резкий поворот южнее и обрушил на "Евстафий" огонь всей артиллерии главного калибра. Результаты оказались весьма посредственными: крейсер смог добиться лишь четырех попаданий. Фортуна в тот день явно не была на стороне германских моряков.

Большая часть боя происходила на параллельных курсах, поскольку "Евстафий" и "Гебен" повернули южнее. К сожалению для русских сил и к счастью для немцев, тактика централизованного обстрела не оправдала себя. Во-первых, офицеры "Иоанна Златоуста" затянули с выдачей на корабли эскадры указаний для наведения, в итоге "Евстафий" открыл огонь самостоятельно и без учета действия других броненосцев. Во-вторых, установки прицелов, преданные с "Иоанна" оказались, мягко говоря, не точны: направление на цель задали верно, а вот с дистанцией ошиблись почти на треть, в итоге залпы кораблей эскадры ложились с сильным перелетом. Стреляли по "Гебену" только "Евстафий", "Иоанн Златоуст" и "Три Святителя".

Другие броненосцы из-за сильного дыма и тумана противника вообще не видели. "Ростислав" обстрелял "Бреслау", но безуспешно: немецкий крейсер совершенно не стремился пасть смертью храбрых и немедленно вышел из боя. Минная флотилия ринулась в атаку почти сразу после начала перестрелки, но адмирал Эбергард, не желая рисковать легкими силами, приказал миноносцам вернуться под защиту броненосцев.

Окончание боя и повреждения сторон.

Вид на мыс СарычЧерез 15 минут боя поврежденный "Гебен" отвернул и, развив полный ход, сбежал. Преследовать его не было даже теоретической возможности: скорость русских броненосцев была на треть меньше, чем у немца. Черноморская эскадра повернула в Севастополь, "Гебен" и "Бреслау" вернулись в Босфор. 

По результатам боя "Евстафий" получил повреждения дымовой трубы, орудийного каземата и главного броневого пояса: ущерб оказался незначительным и уже к концу ноября броненосец был полностью отремонтирован. Погибли 34 человека, в том числе 5 офицеров. Некоторые источнику указывают цифру потерь до 55 человек, но никаких документальных подтверждений этому нет. Другие корабли эскадры повреждений не получили. 

С повреждениями и потерями "Гебена", как и всегда в мировой истории, по мере отдаления событий во времени творились настоящие чудеса. Во-первых, достоверно известно только об одном настоящем попадании: том самом первом залпе, разрушившем каземат вспомогательной артиллерии. Надо сказать, что этого было совсем не мало: снаряд убил дюжину моряков, вывел из строя несколько орудий и вызвал сильный пожар пороховых зарядов. Какие повреждения причинили другие русские снаряды и были ли вообще другие попадания до сих пор точно не известно. Крейсер не потерял боеспособности, хотя несколько недель ушло на устранение его повреждений.

Примерно также обстоит дело и с потерями: в российской исторической науке фигурирует цифра 112-115 погибших, но совершенно непонятно ее обоснование. Само происхождение этой цифры относится к "агентурным" сведениям и ничем достоверно не подтверждено. Можно абсолютно точно говорить о примерно 20 погибших - это моряки, убитые снарядом "Евстафия" и умершие впоследствии от ран и отравления. Учитывая склонность всех военных занижать собственные потери и преувеличивать потери противника, сделать сколь-нибудь серьезные выводы о повреждениях "Гебена" не представляется возможным.

Общий итог боя.

Повреждения бронепояса броненосца "Евстафий"Особых сомнений в итоге сражения быть не может: убедительная победа русских моряков. Эта победа тем более ценна, поскольку мощнейшему линейному крейсеру противостояли устаревшие броненосцы, которые не шли с ним ни в какое сравнение. 

Но есть и ложка дегтя, причем не маленькая. По существу, русский флот в тот день мог покончить с немецкий рейдером: "Гебен" неожиданно для себя выскочил на малой дистанции под все орудия пяти броненосцев. Этого было более чем достаточно, чтобы отправить линейный крейсер на морское дно. Не произошло этого по той причине, что командующий русскими силами опоздал с перестроением в боевой порядок, что не позволило обрушить на немца весь огонь эскадры. В целом особого стремления к победе в том бою не наблюдалось: по существу русские корабли просто отогнали "Гебен", о решительных действиях речи не шло.

Само собой, подобная локальная стычка не могла оказать решающего влияния на исход войны на море, тем не менее некоторую роль сыграла. Немцы уже не чувствовали себя столь уверенно: к ним пришло осознание того, что техническое превосходство над броненосцами отнюдь не абсолютное. Русские же моряки, видя убегающий "Гебен", напротив, воспрянули духом. Тем не менее, до появления в рядах Черноморского флота первых дредноутов, инициатива оставалась в руках немцев, хотя действовали они теперь с куда большей осторожностью.